Российский президент выбрал достаточно консервативный вариант кадровых изменений, считает политолог Михаил Комин. Группа силовиков осталась почти нетронутой, но произошло расширение мандата технократов на сферы, которые раньше контролировались ближним кругом Владимира Путина. Самым ярким проявлением этого тренда стало назначение экономиста Андрея Белоусова министром обороны
Произошедшее 14 мая предъявление публике обновленного состава администрации президента завершило формирование управленческой структуры, с которой Владимир Путин заходит на свой пятый срок во главе российского государства. Эта структура не выглядит кардинально новой, скорее в ней достигли апогея те тренды, которые набирали силу во время предыдущих 10 лет Путина во власти.
Во-первых, это ставка на лично преданных президенту силовиков как ключевых гарантов устойчивости политического режима. Во-вторых, предоставление пространства для принятия управленческих решений доказавшим свою эффективность бюрократам, которых теперь часто и вполне справедливо называют технократами, подчеркивая отсутствие у них желания влиять на основной политический курс. И третий источник кадров для номенклатуры — ближний круг президента, который получал наиболее рентоемкие, но не самые стратегически важные для российского государства отрасли.
Такая структура — не уникальное российское изобретение. Большинство постсоветских персоналистских режимов — например, режим Нурсултана Назарбаева, а затем и Касым-Жомарта Токаева в Казахстане, или Ислама Керимова, а затем Шавката Мирзиеева в Узбекистане — построены по такому же принципу. Лидеру нужны личные гарантии безопасности от силовиков, относительная эффективность экономики, поддерживаемая технократами, и возможность перераспределять ренту между близкими к нему группами.