В пятницу, 22 марта, несколько вооруженных боевиков проникли в концертный зал Crocus City Hall и открыли стрельбу, а затем подожгли здание. По последним данным, в результате нападения погибли 143 человека, еще 360 получили ранения. Таким образом, этот теракт стал одним из самых крупных по количеству жертв в истории страны. Как отразится это событие на общественных настроениях, рассказывает директор «Левада-Центра» (включен в реестр НКО-иноагентов) Денис Волков
На сегодня подробной информацией о реакции общества на пятничные события, скорее всего, располагают только государственные центры изучения общественного мнения, проводящие опросы в ежедневном режиме. Мы же можем воспользоваться для анализа ситуации только массивом опросных данных о более ранних похожих событиях, а также материалами двух фокус-групп с москвичами, которые проводились совсем по другой тематике, но участники которых не могли не высказаться о том, что произошло всего несколько дней назад в их городе.
По словам наших респондентов, они не сразу поняли масштаб происходящего в Crocus City Hall. Первая реакция — «скорее всего, это очередная пьяная стрельба или разборка», сообщений о которых в последнее время хватало, так что на это почти перестали обращать внимание. Однако осознание пришло довольно быстро — новости выходили одна за другой, трагедия разворачивалась на наших глазах буквально в режиме реального времени.
Как это уже было в феврале 2022 года в начале «спецоперации»* или в июне 2023-го во время мятежа Евгения Пригожина, люди погрузились в смартфоны, методично пролистывая новостные каналы и чаты. Поздно вечером в пятницу москвичей, застывших с телефоном в руках, можно было видеть на улицах города; наверняка было немало людей, которые занимались «думскроллингом» глубоко за полночь. О теракте вполголоса переговаривались в транспорте, обрывки разговоров о случившемся можно было слышать от случайных прохожих.