3 июня в Грузии вступил в силу закон «О прозрачности иностранного влияния», обсуждение которого привело страну к политическому кризису. США и ЕС обвиняют Тбилиси в «пророссийском» повороте, но, по мнению ведущего научного сотрудника Института международных исследований МГИМО Сергея Маркедонова, понять события в Грузии можно только в контексте внутренней политики страны
С началом украинского кризиса Грузия утратила неформальный статус главной горячей точки на постсоветском пространстве. После того, как в августе 2008 года Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии, на грузинском направлении установилось определенное геополитическое равновесие.
США и их европейские союзники взяли курс на укрепление военно-политической и социально-экономической кооперации с Грузией. Вехами на этом пути стали подписание Хартии о стратегическом партнерстве между Вашингтоном и Тбилиси, заключение Соглашения об Ассоциации с ЕС, визовая либерализация с государствами Шенгенской зоны, предоставление Грузии статуса кандидата в члены Евросоюза. И хотя на пути в НАТО грузинское продвижение после событий 2008 года было де-факто заморожено, страна получила символический статус «аспиранта альянса».
Впрочем, концепция «малых дел» в отношениях между Грузией и Североатлантическим альянсом была частью кавказского геополитического равновесия между Россией и Западом. США и их союзники осуждали Москву за «оккупацию» Абхазии и Южной Осетии, но на практике никак не мешали сближению между Россией и властями частично признанных республик.